6+
Выставка «Мастер и город» Максима Баранова — это разговор автора со своим зрителем, с горожанами. Таким же искренним и тёплым оказался и вернисаж.
— Открытие прошло прекрасно, изумительно, — улыбается Максим Борисович. — Были люди, которых давно не видел. Это всегда приятно.
Художник, реставратор, искусствовед, эксперт по культурным ценностям, преподаватель, создатель витражей, керамики, графики, мозаик, кованых конструкций…
Но его творчество — не сумма направлений, а единый живой организм.
Он одинаково уверенно говорит о пропорциях человеческого лица и о расчёте парусности металлических лепестков, рассуждает о русском модерне и о технике фьюзинга в музейных подсвечниках. Он художник, инженер, исследователь, ремесленник… Но все эти ипостаси внутри него находятся в полном порядке, что называется, «по полкам». Эта внутренняя системность делает его работу цельной и продуманной.
— Я знаю, с какой полки что нужно взять, — говорит он. — Чтобы и самому в идею уйти глубже, и заказчику показать точнее.
Не все выставки создают к юбилеям или другим торжественным датам. «Мастер и город» — именно тот случай. Поводом стала не дата, а внутренняя необходимость, жажда диалога.
— Есть что показать, — говорит Максим Баранов. — Есть чем поделиться. Также хочется и обратную связь получить.
Выставка небольшая, это результат сложного и часто болезненного отбора. Автор признаётся: представить можно было в пять раз больше.
— Всегда приходится наступать на свои желания, — говорит он. — Хочется показать многое, а в итоге надо как-то обозначить основные тенденции.
Часть направлений — живопись, графические серии, бетонные конструкции, стальные пространственные формы — не вошли вовсе. Но их отсутствие, по словам автора, не лишает экспозицию цельности, а лишь намекает, что впереди возможны и другие тематические выставки.
Основой этого творческого отчёта стала монументальная линия — та, что раскрывает художника в масштабах городской среды. Это витражи и мозаики храмов, элементы интерьеров музеев, кованые конструкции, инсталляции, фронтоны, скульптуры. То, что горожане видят ежедневно, порой даже не задумываясь, кто является автором.
Особое место занимают барельефы бойцов СВО — работы, требующие от художника максимальной точности, уважения и внутренней собранности. Максим Баранов не скрывает, что создание портретов — эмоционально тяжёлый опыт, потому что каждый образ нужно пропускать через сердце.
— Помню по именам всех ребят, — признаётся он. — Фотографии часто бывают некачественные — многое приходится чувствовать, угадывать, достраивать.
Процесс создания произведения — сложный маршрут, с развилками, паузами, внутренними диалогами, с ночами за книгами и чертежами. Сам художник называет это «анатомией процесса». Всё начинается с понимания задачи: что за объект, из чего состоит, каким его должны увидеть. Затем этап поиска, одновременно творческого и исследовательского. Здесь важны и эстетическое видение, и инженерная логика.
— Переход от поиска к воплощению — самое интересное место маршрута, — признаётся автор. — Вот тут начинается настоящее движение.
Материал, техника, пластика, ритм композиции, пропорции. И, наконец, монтаж — особая глава. Вписать объект в фасад, в интерьер, в городскую среду — тонкая и рискованная часть работы. Нередко она требует десятков расчётов, списков, согласований.
И всё же, несмотря на профессиональную строгость и ответственность, Максим Баранов сохраняет черту, которая делает его художественные решения живыми, — авантюризм. История с кованой розой — яркий тому пример. Когда Владимир Фёдорович Зотов спросил: «Сможем такую сделать, как в Баден-Бадене?», Максим Борисович, ещё не представляя технологию, уверенно ответил: «Сможем». А потом были ночи над литературой, расчёты ветровой нагрузки, поиск решения громоотвода, работа с фундаментом.
— Раз сказал «да», — улыбается он, — значит, надо делать.
Для этого у художника есть прочная база: знания, насмотренность, история, техника. Есть и новаторство — обязательный шаг вперёд, без которого он начнёт повторяться. А есть и то, что он называет данностью.
— Талант — не наша собственность, — говорит Максим Борисович. — Он нам дан Творцом. И обязанность человека — его отработать. Не подойти к своему дару — значит нарушить Его закон.
Искусство, по его словам, требует ответственности. Потому что работа художника, даже если кажется декоративной, вплетена в жизнь людей — и влиять она будет десятилетиями.
Но его настоящий интерес — не результат, а путь.
— Бывает, леплю, и вот что-то не то, — рассказывает он. — А потом — штрих. Уголки губ, лёгкий прищур. И всё. Вот — оно!
Этот момент — поиск живого, человеческого — для автора и есть самое важное. Даже после десятков проектов остаётся ощущение открытия: каждый раз что-то новое, каждый раз шаг вперёд. Поэтому у авторов нет любимых работ. Есть любимые процессы. В их результате город начинает говорить с жителями, правда, не все могут услышать.
— Большинство не поднимает взгляд выше тротуара, — сетует Максим Баранов. — А если ещё и мобильник в руках, то дальше экрана не смотрит. Мир живой заменился отражённым.
Но стоит внимательно посмотреть вокруг, как замечаешь, что городское пространство обращается к тебе: в орнаменте витража, в изгибе кованой розы, в линии барельефа, в мозаичном лике на фасаде храма.
Однажды после службы прихожанка спросила художника, давно ли на фронтоне появилась мозаика Архангела Михаила — та самая, выполненная им, — или она была здесь всегда. Он только улыбнулся: «Если вам так кажется, значит, так и есть». Такая иллюзия означает только одно — стопроцентное попадание в тему. Выставку «Мастер и город» можно увидеть до 20 января в Белгородском художественном музее, а другие работы ждут жителей города на его улицах.
Сергей ЕЛИСЕЕВ
ФОТО БОРИСА ЕЧИНА
